Многие туристы, приезжающие на экскурсии во Львов, удивляются рассказам гидов о том, каким притеснениям подвергались жители нашего города в средние века.
Лучше прочитать об этом в письме львовских цехов и общины к магистрату и правительству города*:
«1679 г., 14 марта. – протест львовских цехов и всего общества против бурмистра, райцев и всего магистрата за своевольное хозяйствование в городе, контрибуции вопреки правам, ненадлежащие бремени и другие обиды.
К правительству и этим львовским гродским старостинским актам пришли лично старшие и цехмистры цехов знаменитые Франтишек Вольский и Блажей Вильчек – резничьего, Валентин Сментек и Григорий Вайдилович – пекарского, Каспар Ланцетный и Яцко Майдзевич – сапожного, Григорий Лятинович и Иван Мильнер — ювелирного, Григорий Вышинський и Яков Енджейкович – скорняжного, Вацлав Вуйцик и Иосиф Клюскевич – портняжного, Бальцер Дернер – слесарского, Франтишек Конецкий – мечничего, Павел Гнездушка и Андрей Скальмисский – кузнечного, Войтех Субович и Семен Левкович – седлярского, Вавринец Марвський и Мартин Брдовський — бондарского, Станіслав Русин и Андрей Рурикович — плотничного, Матвей Земба и Ceвастиян Исправительный — каменщики, Мартын Грушка и Войтех Стрижовский — медоварного, Кузьма Вадяк и Иван Башкевич — кожевники, Даниил Ясевич и Станислав Котович — позументного, Войтех Лисовский — ткацкого, Григорий Дродицкий и Блажей Дашкевич – гонтарского цехов. Жалобно жаловались от своего имени, от имени своих коллег, других цехов и всего общества города Львова, как в городе, так и на пригородах живущих, на благородных пп. бургомистра, райцев, войта и на весь Львовский магистрат, чуть ли не с тяжелыми слезами протестовали против них перед тем уже правительством и актами в способ, который указан ниже:
Упомянутому благородному Львовскому магистрату хорошо известны все привилегии, права и вольности города Львова и всего общества, предоставленные ласково этому городу и его жителям яснейшими королями, господами и монархами польской короны. Еще свежа в памяти либертация, постановленная новой конституцией по разрешению сословий и одобренная всеми сословиями по особому вниманию и почти отеческому попечению яснейшего, нам счастливо властвующего короля и господина. Ради и ввиду утраченных достатков и поместий и опустошения добра во время нынешних вражеских наездов, общество города Львова было освобождено на десять лет вообще от всяких налогов, чтобы город и его жители могли радоваться такой большой услугой, предоставленной всей республикой. Пп. райцы не обращают внимания на уничтоженные и разрушенные имения всех граждан города Львова в это самое пагубное время. Они также не учитывают их заслуги и посвящения, сделанные ими и столько раз показаны в разных случаях — в многочисленных войнах и во время различных вражеских наездов, во время тяжелой осады этого города, — ведены только одной любовью к родине. Как прежде, так и теперь при постоянных нападениях, в тяжелых и голодных осадах они не жалели не только своего имущества в защиту города, но и своего здоровья и собственной крови для его обороны. Один только плебс – сами нынешние истцы и цехи удержались при крепости, при его костелах в защиту божьей славы и остались верны самому ясному своему господину, которому приняли присягу. В то время уважаемые райцы отсутствовали. Они же со своим имуществом, женщинами и любимыми детьми покинули город, сломили веру в некогда составленную своему господину присягу, оставили общество, как на смех, на всякие опасности и где-то издали осматривали жалобный конец, или, вернее, радовались гибели протестующих. Наконец, презирая права, вольности и привилегии, издавна предоставленные гражданам этого города, никак не заботясь о посполитых правах, не боясь строгого наказания нарушителей закона и королевской конституции, хотя знали хорошо, что цеха во всем выполняют свои обязанности и служат своему правительству, что каждый цех, помимо своей обязанности, обеспечивает башни не только амуницией, снарядами и оружием, но также по поставкам продовольствия обеспечивает их всяким питанием и выполняет свои повинности. Они не считались с этим, но чтобы еще больше угнетать и вредить нынешним истцам, всем цехам, их коллегам и всему обществу этого города, сговаривались в разные времена, поладили втихаря между собой, почти насытившись на дальнейшую гибель и действительно уже последнюю руину протестующих. Они искали всяких средств, которыми могли привести истощенный народ к краю бездны, и их всегда находили в контрибуциях, постоянных невыносимых и вымышленных принудительных взысканиях и налогах. Какие только в разные времена могли изыскать способы, чтобы разрушить общество или поработить бедных людей, на это направляли все те средства, все свои желания, мысли и происки и до такой степени истребили и привели к падение почти крайне замучено общество, что есть много таких, которые по их вине живут по нищенству и милостыне, оплакивая свой упадок в кровавых временах. Hедостаточно того, что упомянуты их мм. пп. райцы придумывают тяжелые и частые принудительные уплаты налогов, накладывая их на цеха и простой народ своей собственной наглостью и выдумкой, но они забирают в свою личную пользу дани и налоги, вытесняя насильно из бедных людей почти последнюю кровь. Не достаточно того, что принуждают к паскудным и не соответствующим личным услугам хоть беднее, но своим гражданам, предоставляют разным — разные задачи, согласно ремеслу и знанию, не дают им за труд ни одного вознаграждения, или очень скудное, но для большего угнетения бедных людей очень часто тяготят их и насильно принуждают к тому, от чего должны быть, по Божьему и человеческому закону, всегда свободны. Прежде всего приказывают, даже чрезмерно всех принуждают, заново чинить городские стены, башни и брусчатку на пригородах, разрушенные и уничтоженные отчасти долгим временем, отчасти их халатностью, за собственные средства протестующих и всех цехов, по их старанию и средства, хоть починку по закону, никогда к ним не принадлежало и не относится, потому что для этого предназначены другие доходы. Придумывая по любому случаю и частые, невыносимые взыскания, накладывают на цеха и общество, а очень часто из-за одного случая и на одни и те же нужды трижды собирают суммы. Несмотря ни на способность людей, ни на очень малые и немногочисленные цеха, ни по просьбам и горячим протестам, приказывают составлять большие, невероятные суммы; приказывают опечатывать пивные, квартиры и скот; отягощают длинным и тяжелым заключением. Без всякого уважения ругают людей и презирают непристойными словами в присутствии достойных людей, даже благородного сословия. , которые стягивают себе по своей воле, а не налагают по справедливости и честно. И когда какой-то из мещан, обиженный тяжелым приговором, хочет апеллировать против того несправедливого приговора, не только не допускают никакой апелляции, которая по закону должна ему разрешаться, но, накормив и обидев вволю скромной бранью, сажают в тюрьму и мучают голодом и жаждой и для угрозы другим заставляют платить несносные пени. Так что и эта жестокость не менее тяжела, а едва терпима как для самих протестующих, так и для всех их коллег, цехов и целого общества, когда по какой-либо, а часто без всякой причины приказывают городским слугам ловить публично по улицам и площадям, гонить по улицам, извлекать и вытаскивать из домов как подозрительных, будто бездельников, жителей города, присяжных и владельцев имущества, удивляя этим чужих людей и приезжих купцов разных народностей и краев, предписывают против обычая караулить на валах, калитках и воротах, где бедные люди переносят ночи и дни на сильных морозах, терпя большие потери и ущерб в своих ремеслах и заработках, А когда кто-то из общества, обиженный, жалуется на какого-то из нее их мм. пп. райцев и просит справедливости, не только их не получит, но очень часто наказывают его за то, что выступает против власти. Не меньшим бременем для бедных людей всех цехов и общества является также и то, что их заставляют вывозить навоз из города за свой счет и за свой счет, и то, что должно идти за счет государственной казны, относящейся к обязанностям городских близлежащих сел, находящиеся под владением е. мм. пп. райцев, они накладывают на бедных людей, а из собранных оттуда больших сумм очень мало дают на общие нужды, все берут для своего частного обихода. Вот недавно, несколько недель назад, все цеха и общество, по решению и приказам их мм. пп. райцев, составивших определенную сумму на дорогу в Гродно, на сейм; несколько тысяч отчислили и отдали в распоряжение в надежные руки тех же. мм. пп. райцев. Не отдохнув еще хорошо после первого случая, снова заставляют все цеха в общем составить и отдать второй такой же размер, который не распределяют верно и справедливо между цехами, а по своему усмотрению накладывают определенные суммы на каждый цех отдельно и взимают их силой от всех, угрожают и пугают тюрьмой. И действительно, заключенные в тюрьму, насаждаясь на жизнь бедных людей, пренебрегают публично и лично и обещают еще что-то тяжелее и труднее для угнетения бедных людей. Поэтому названные протестующие в связи с этими и другими подобными насилиями, обидами, ущербами и претензиями вносят свою жалобную протестацию от своего имени, всех коллег, цехов и общества против благородного Львовского магистрата, который к ним очень несправедлив и обижает их, и заявляют , что все обиды, притеснения и насилия, о которых на судебном процессе подробнее расскажут, будут доходить судом перед королевским двором с сохранением, если и поскольку потребуется, полностью возможности ее, распространения или ограничения.”