Автор: народный художник Степан Иванович Чуприна, написал 27.09.88г.
Для старших возрастов, которые еще это помнят.
Посвящаю памяти больших ярмарок в Степане
на вечную память моему учителю Андрею Матвеевичу Демидюку,
который научил меня еще школьникам запоминать бриллианты наши
великой украинской культуры.
Тьма народа на Ярмарку В Степань наезжает,
Какой краевым центром торговли на Полесье бывает,
Кричат криком на Ярмарке, говорят, смеются,
Глухнет каждый, кто там есть, но уходить оттуда не хочется!
Волов ведут Кричеляне и Корощане, и Вербчане,
Свиней везут и Мижан, Немовичане и Городчане.
Они ведут и коров, быков и лошадей,
Еще и везут кабанов, и все, что на поле!
И пшеницу и овес, и ячмень, и гречку,
Рожь, пшено и муки на телегах издалека
Снова идут и Стидинцы, Комаровцы, Бережане,
Гута, Яполоть и Злазное, Золотолин и Деражное.
Де Любаша, где Костополь, где Тучин, где Клевань —
Все те деревни, близкие и дальние, шли и ехали в Степань.
И все идут и едут люди, отовсюду, куда ни кинь:
Из Луцка, Ковеля, Дубровицы, Сарны, Маневич, Бережницы.
Владимирца, Рафаловки, Колок, Ремчич, Цепцевич и Чаквы
Все шло, все вело, все уезжало, чем было.
Были люди из Корца, Ровно, Киверец, Рожищ и Олыки,
Цумань, Млинов и Гощи — все тянулось как на Паломничество.
И вот мы в центре на ярмарке, на Рынке в Степане,
Забитому до предела, негде и шагу ступить.
Продираемся и слышим – кто-то кричит, как из испуга:
«Как даром! И еще рас за один злотый!”
Кричит «Крикун» из Варшавы, навоз залежавшихся товаров
Достаточно хорошо вторгать бы в Степане на этом походе.
Высоко так вылез бедный, обложился товарами
И кричит что имеет силы и размахивает рукавами.
«И еще рас за один злотый!» — и начинает показывать:
Бритву, кулич, чем столовый, чулки вплоть до Киева,
Конфеты и мармелады и другие дешевые товары
Все кричат “Господин Давид! Дай мне!” и тыкают деньги
«И еще рас как даром» — кричит и кое-что разбрасывает,
Расчески и крючки, серьги и пуговицы,
Клочком все летит в песок, чтобы больше заманить люду,
А мы хоть малы и проворны в этой пыли лазить годные
Чтобы побольше ухватить «дефицитов» на сегодня
Ах, надоел уже этот «крикун», идем от него,
Второй кричит: ”Берите-ка ветчину”! А тот завлекает к салу,
А тот к вьюнам, а тот к колбасам, все у всех, как на расхват.
Вот ярмарка — картина, для такого события мало дня!
Не то, что все искупит, а все трудно.
Здесь и бочки, кружки и горшки, сапоги юхтовые хорошие.
Лошадиная упряжь, бретели, воронки, и здоровые хомуты
Баньки, рамы и бочонки, здесь и плуги и точила
Грабки, грабли, косица и вилы, бороны и схоронила
Всего и не перечислишь и не пробачишь:
Здесь и ига с занозами, косы и серпы
Здесь и стрекозы и молотки и железо на телеги.
Есть в продаже и решета, сита, корзины, коробки и кресла.
Бочки двух и трех-корцовые, гарнцы из ведро и пудовые и четвертичные.
Что здесь посуды гончарной и бондарной и столярной снасти,
Да черт возьми, зачем его все считает!
Лучше бы его простит и может что и себе купит.
Идём дальше, как здесь видим: полный кабак у Болека,
Кто уже успел что-нибудь распродать, говорит водочку наливать.
Кто-то кричит «Идем к Грину», у него говорит «добрая рыба».
А тот звука: «Идем в Гляйф на сальцисон».
Прорвались мы снова на Рынок, наткнулись на игру в бляшки.
О! Здесь уже играют на золото:
«Кто заметит букву «А» – выиграет втридорога!»
За своего пятака один дядя продал вола,
И так со стороны присматривался, думал: «еще пятачок понадобился бы!»
Как схватится: «Я кладу золотого пятака!
Я таки заметил хорошо, где именно буква «А»!
Раз! — рукой на ту бляшку, думал, вероятно, что уже выиграл
Но сразу как поднял – не увидел буквы «А».
Что ж, пропало – раз проиграл!
Уже нет пол вола, скоро целого нет!
Ох! Где возьмется его баба, как не бухнет его в плечи:
“Старый дурак! Выиграл шиш за вола!” да давай старика бить,
Кулаками молотить, со всех сторон злословить
Рогат, смех и крик, и плач, в этот момент ребята смотались
Табуретку и за бляшки, где же ты их будешь искать!
Продираемся все дальше и дальше, слышим: слепые кобзари играют
На кобзах и бандурах, лирах и катеринках,
Одни стоят мрачные, другие в слезы плачут,
Ведь о горе и о мучениях кобзари поют.
Прорвались по улицам с Рынка на выгон,
Куда ни глянь — везде ярмарка, людно везде, набито!
Что только не встретишь – здесь все продается!
Куры и петухи в клетках, сало и масло и яйца по ведрам
Здесь и зерном, и плугами и боронами торгуют,
Здесь и рала, и телеги окованные и голые!
Здесь зимние файтоны, и санки двойни.
И гринжолы небольшие и хорошие васажки.
А сколько коней показательных наводили стоговых,
Весовозов, рябых на масть и жеребцов крутошеих!
Не так легко ходить нам было таким малым соплякам.
Туда ступишь — волы и кони, туда пойдешь — быки!
Перебежали до кузницы, что-то крик и хохот что-то слышно,
Дубинец Кричильский — Камачур Канадский,
Одной рукой окованной телеги поднимет.
И то дешево очень, всего-навсего,
за одну бутылку водки заложился,
В одно мгновение телега на плечах его оказалась!
Вот чудо — ахнуло все! Где в одном человеке столько сил есть?!
А люди идут, едут и уходят, все на ярмарку в Степань,
Не забудем, что и цыган наезжало уйма
Ночевали в оболочке в шатрах с детьми шумно,
Всю ночь выкрикивали, встречали ярмарку.
А жеребенка с колокольчиками, что на шеях звенят
Чтобы волчуга не прискочил, не схватил в ночи
По хатам собаки ругают – такое они мало слышали,
Всю ночь и до утра лают без перестанки.
Люди ехали и ночью место хорошо захватит,
Покормить все, что в продажу, напоить, отдохнуть.
Все тянулось в одну Степань, зрелище страшное:
Не слышно было и своего слова, а не чужого!
Страшный гул, крик и рев по выгонам, по улицам.
Везде и всюду все забито – негде вернутся!
Таких странных ярмарок в году мало было:
На Варвару, на Проводах, на третий день Троицы.
На Десятуху еще может, а то и того меньше
На Десятуху боялись дальние вырываться
Часто ливень “Иванова” мог «впекаться».
Ливень Иванова перед Петром так надоел
Через реку Добрыцу вода повозки затопляла.
А из ближнего низовья все волы ведут волы,
Но такие они здоровые, высоченные и крутые.
А Корощане научили также и Янкелю своему,
По отава выпасовать шестидесятипудовых.
Корощаное?! И Кричеляне не меньше давали
Того мяса волового, сколько его было!
Все тянулось на Ярмарку, а купцы наезжают
И в Малинск и Антоновку волы отправляют
А они так здоровы, здоровены в тонну!
А их сотнями отправляют, как в бочку бездонную!
Приезжают фай(е)тонами варшавские купцы
Закупают волов море, бычков, телок и кабанов.
Так все куда?! В Варшаву и по всей Европе!
Как ни говори, наше сало смакует во всяком рту!
На Ярмарке все кричало, Ревло и Ржало.
Вы скажете, чего же так, чего сдура все кричат?
А я скажу, как я там был, что только утром на Ярмарке
Человеческий говор слышен, а дальше ревом берут все эти животные
Ибо в десять раз сильный кричат от человека!
И никто никого на ярмарке услышать не может!
Разве только, как на ухо крикнешь – вот только и спасу!
Та Ярмарка с тем ревом-криком в ушах звенел еще несколько дней
Кто только раз побывал там, запомнил, сколько жил.
Ярмарка имела и свои законы: купил-продал и суд не брал.
И пошла большая ярмарка эта в памятник старины,
Патриархом скоро будет это прелесть древности.
А теперь оно и пригодилось, Чтобы еще кто-то прочитал,
будто тоже увидел на явь то чудо, что я описал.